и установить его перед кабиной пилота. Можно, конечно, использовать обычное стекло, но выходит слишком уж тяжело.

— Хорошо, — кивнул Тенишев. — Я дам поручение разузнать, и если этот материал имеется в России, то к исходу недели вы его получите. Если же придётся везти оргстекло из-за границы, то время доставки возрастёт минимум вдвое. А теперь пройдёмте со мной.

Следом за князем Веретенников дошел до стоянки. Там среди прочих мобилей стояла новенькая «Молния» глубокого синего цвета с искрой.

— Хороша? — с оттенком гордости спросил Тенишев.

— Конечно, — искренне восхитился Андрей. — Думаю, вы в очередной раз установили моду в дизайне мобилей, ухитрившись при этом сохранить ключевые элементы стиля «Молний».

— Да, — без рисовки согласился князь, — это было нелегко. А её начинка вас очень приятно удивит. Сейчас рассказывать не буду, сами ознакомитесь. Держите ключи, документы. Теперь эта красавица ваша.

— Действительно моя? — не поверил Андрей.

— Безусловно. Я всегда держу своё слово как перед врагами так и, особенно, перед друзьями. Или вы уже забыли наш последний разговор?

— Честно говоря…

Веретенников замялся. Князь, видя это, лишь усмехнулся:

— Говорите уж прямо: не поверили в такую щедрость. Тем более, что я был в тот момент, мягко говоря, нетрезв. Тем приятней мне развеять ваши сомнения. Но звал я вас не ради этой малышки. Вот, поглядите сюда.

Он открыл багажник и указал на деревянный ящик в его глубине.

— Это — приборы, которые вы установите на самолёт. Указатель скорости. Он типовой, взят с дирижабля. Это, как видите, высотомер. Тоже типовой и тоже дирижабельный. А вот этот прибор совершенно новый. Его специально для самолёта изготовил Володя Клейст.

Под стеклом качалась на оси тонкая птичка. Её крылья скользили вдоль необычно размеченной шкалы круглого циферблата.

— Что это?

— Это — авиагоризонт. Нужен для отслеживания величины крена. Глаза и чувство ориентации в пространстве могут обмануть человека, а прибор не обманет. Вот это всё должно быть установлено в кабине пилота. Спроектируйте специальную приборную панель, на которой разместите все приборы и необходимые переключатели. И постарайтесь сделать так, чтобы работать со всем этим было удобно. Для себя ведь будете делать, и для всех последующих пилотов.

Тенишев вместе с Андреем вернулся в ангар, сел на «железного коня» и умчался, а инженер вновь погрузился в работу. Очнулся, когда уже стемнело. Тело ломило от усталости, зато реверс винта был изготовлен и опробован.

Андрей был готов упасть и уснуть прямо здесь, в ангаре, но вспомнил о своей премии. Усталость в один момент как рукой сняло. Он поспешил на стоянку. Наступили сумерки, клиенты трека разъехались, и на стоянке осталась лишь одинокая «Молния» глубокого синего цвета с искрой.

Необычная машина с элегантными обводами притягивала глаз. Даже не верилось, что эта красота принадлежит ему. Веретенников сел на место водителя, погладил мягкую кожу сиденья, ладонью провел по рулю, по рамке ветрового стекла и, наконец, запустил паровик.

Пар дошел до марки удивительно быстро, быстрее даже, чем на мотоциклетке. Лёгкое нажатие педали акселератора — и мобиль плавно тронулся с места и покатился по пустой стоянке. На дорожке, ведущей к треку показался пожилой служитель. Помахал рукой, подзывая к себе.

— Андрей Егорович, — произнес он уважительно, — их сиятельство нынче наказывал, что коли возникнет у вас желание новый мобиль на ходу испытать, то можете на трек заехать. Там сейчас никого.

Веретенников удивился такой прозорливости Тенишева, и отказываться не стал. Зарулил на старт, подождал, пока служитель приготовит секундомер и стартовый флажок и по сигналу утопил педаль пара в пол. В тот же миг его вдавило ускорением в сиденье. Стрелка спидометра почти молниеносно перекинулась вправо, лишь немного не дойдя до ограничителя. Засвистел рассекаемый ветровым стеклом воздух, загудела резина колёс по идеально ровному покрытию трека. Ехать таким образом — чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие, и Андрей целиком отдался процессу.

Начался поворот, пришлось немного сбросить скорость. Тормоза работали безукоризненно, сдерживая мощь паровика ровно настолько, насколько нужно. Руль, удивительно лёгкий, отзывался на малейшее движение рук. Не машина — песня. А когда начался прямой участок и Андрей вновь раскрутил паровик на всю катушку, стрелка спидометра остановилась на ста шестидесяти милях. И если бы не новый поворот, вполне могла бы пойти дальше.

К концу круга Андрей бросил педаль пара и подкатывался по инерции. Служитель ещё издалека продемонстрировал большой палец. А когда мобиль остановился у стартовой черты, добавил словесно, расплывшись при этом в улыбке:

— Андрей Егорович, машинка ваша — высший класс, да и гоняете вы лихо. На таком аппарате вы всех тех господ, что здесь околачиваются, в момент порвёте и растопчете. Они только и годны, что усы топорщить, да ценой мобиля хвастать. Но случись с настоящим гонщиком на трек встать — сдуваются в момент.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Андрей. — Спасибо за лестную оценку. Может, и погоняюсь однажды с этими вашими господами.

Дорога в особняк на шестидесяти милях в час промелькнула за считанные минуты. И каждую из этих минут Веретенников наслаждался машиной и самой поездкой. Лишь дорога вызывала у него сожаление. Устроить бы такую, как на треке — идеально ровную, с хорошим сцеплением, чтобы от мастерской и до усадьбы как по треку. А если уж совсем неприлично размечтаться, то чтобы все дороги в империи стали такими, чтобы хоть сто, хоть двести миль выжимай — и не качнёт, не тряхнёт.

Под эти мечты он и заехал в ворота усадьбы. Оставил «Молнию» слуге и проскочил уже привычным путём в гостиную, перекусить немного перед сном. И там, к своему удивлению, обнаружил Тенишева. Князь изволил чаёвничать и читать газету. Услышав шаги, поднял голову.

— Добрый вечер, Андрей Егорович. Как вам обновка?

Андрей, всё ещё остававшийся под впечатлением поездки, не смог удержаться от восторженного комментария:

— Замечательно, Владимир Анатольевич. Музыка, воплощённая в металле.

— Ба! — восхитился Тенишев. — Да вы поэт! Кстати, не желаете ознакомиться с прессой? Вы насколько владеете языками?

— На английском и немецком сносно изъясняюсь, на итальянском и французском в состоянии понять смысл прочитанного.

Тенишев от этих слов пришел буквально в восторг:

— Чем больше с вами общаюсь, Андрей Егорович, тем сильнее понимаю, насколько мне повезло. Как хорошо, что Варвара вас привезла. Я уверен, что в результате нашего сотрудничества немалую выгоду получим оба. Вот, полюбуйтесь: германская «Süddeutsche Zeitung»[2]. Достаточно взглянуть на