На первой странице популярной немецкой газеты на половину листа была фотография взлетающего самолёта. Ниже, до самого подвала, мелкий текст, в который можно было не вчитываться. Догадаться, о чём писали журналисты, труда не составляло.

— Фотографии были на тех плёнках? — спросил Андрей об очевидном, сворачивая газету.

— Именно. Так что вы отчасти компенсировали наш информационный провал. Но в этот раз всё должно пройти без осечки. Как только восстановите самолёт и совершите пару пробных вылетов, так через день устроим большое авиационное шоу. И знаете что… В мастерских ведь достаточно места? Пусть рабочие сразу же начинают строить второй экземпляр самолёта. Кстати, вы не придумывали для него названия? Нет? Это, безусловно, упущение. Вы уж напрягитесь и выдайте хоть пару-тройку вариантов к следующему полёту. А если у вас не выйдет, тогда уж я приду на помощь.

* * *

Летательный аппарат весьма хрупкого вида оторвался от земли, поднялся на метр и, пролетев довольно приличное расстояние, приземлился. Посадка вышла жестковатая: прежде, чем покатиться, постепенно замедляя ход, хрупкая конструкция несколько раз подпрыгнула и в ней что-то треснуло. Тем не менее, наблюдавшие за полётом люди кричали, бросали в воздух головные уборы — преимущественно, армейские фуражки, бежали следом, размахивали руками — в общем, выражали своё восхищение всеми доступными способами.

На поле, где происходило мероприятие, началась полнейшая суматоха и неразбериха, за которой участники перфоманса не сразу обратили внимание на велосипедиста, несущегося к только что совершившему первый полёт аппарату. Крики водителя велосипеда заглушались криками ликующей толпы. Но газету, которой он упорно размахивал, заметили.

Затормозив у самого аппарата, велосипедист неловко соскочил со своего драндулета.

— Вот! — кричал он. — Смотрите!

Слов было не разобрать, но жесты вышли достаточно красноречивыми. Газету приняли, развернули, и в тот же миг всеобщее ликование превратилось в угрюмое сопение. На первой странице газеты красовалась огромная фотография взмывающего вверх аэроплана. Конструкция выглядела намного более совершенной и отработанной. Очевидно, эксперименты с полётами проводились давно, и теперь, после очевидного успеха, результат решили представить публике.

— Кто⁈ — раненым вепрем завопил пилот аппарата. — Donnerwetter[3], кто это сделал?

Взявший в руки газету солидный господин быстро пробежал глазами заметку в подвале.

— Русские, — доложил он. — Князь Тенишев.

Пилот побагровел:

— Verdammte Scheisse[4]! — долбанул он кулаком по ладони.

И закатил речь на четверть часа, состоящую, главным образом, из подобных выражений. Все присутствующие восхищённо внимали.

Вечером того же дня в небольшом зале старинного особняка собрались несколько важных господ. Важных настолько, что вокруг памятника старины нёс дежурство по меньшей мере взвод солдат. Несмотря на тёплую погоду, хозяин велел растопить камин, и живое тепло огня наполняло уютом и покоем древние камни, хранящие память ещё о Габсбургах.

— Какие будут предложения, господа? — начал беседу хозяин особняка, огладив пышные усы, достойные императора Вильгельма.

— К сожалению, Тенишев успел первым, — заметил его сосед, поправляя пенсне на желтоватом худом лице, — и повел дело так, что не представляется возможным оспорить его первенство. Наверняка он и патенты успел получить на свою конструкцию. Вы ведь знаете — это весьма ушлый тип. Таким он был ещё двадцать лет назад, а теперь стал и вовсе монстром.

— Да, я хорошо запомнил встречу с Тенишевым, — с желчью в голосе отозвался крепкий, несмотря на возраст, мужчина и машинально потёр рукой грудь.

— Тем больше чести будет в том, чтобы свалить, наконец, этого медведя, — вступил в разговор четвёртый.

Он сидел спиной к огню, и лицо его по большей части пребывало в тени.

— Мы не можем сейчас физически устранить русского князя, — возразил усач. — Этого не позволяет политическая ситуация.

— Когда ситуация позволит, — проворчал худой, — устранение станет неактуальным. Оно просто нам ничем не поможет.

— У нас нет необходимости каким-то образом обрабатывать князя, — весомо заявил тот, что оставался в тени. — Нам нужно на максимальный срок притормозить его программу создания аэроплана и получить чертежи его аппарата. Причём, поскольку в нашем распоряжении уже есть действующий прототип, задержание работ русских на максимальный срок можно назвать приоритетной целью. Господин Винкельхок, что вы можете предложить?

Винкельхок выпрямился в своём кресле, ещё раз потёр грудь.

— Господа, — произнес он после минутного раздумья. — Поскольку аппарат, судя по фото, изготовлен из дерева, то проще всего организовать пожар в мастерской, где он был построен, и в ангаре, в котором он хранится. К тому же, управление аппаратом требует специальных навыков. Как показывает практика, каждый аэроплан в полёте ведёт себя по-своему. Поэтому травма или гибель пилота также притормозит работы. Ведь без проведения лётных испытаний русские не смогут проверять на практике внесённые в конструкцию изменения. В идеале — воздушная катастрофа, которая уничтожит и аппарат, и пилота. С чертежами сложнее, здесь требуется тонкая и хирургически точная операция. Организовать её сколь-нибудь быстро не выйдет, тогда как диверсию возможно провести в кратчайшие сроки.

Сидевший в тени, кивнул:

— Господин Винкельхок, не хотите ли вы совершить тур в Россию? В это время года в Крыму чудесная погода. Море, солнце, фрукты…

— И проклятый Тенишев, который знает меня в лицо, — закончил Винкельхок.

— У вас к нему имеется личная неприязнь? — удивился человек из тени.

— При нашей встрече он умудрился сломать мне три ребра. И это при том, что известный вам Иржи Троянович держал его со спины, не давая двинуться.

— Это в тот раз Троянович схлопотал в грудь четыре пули от своей любовницы?

— Да, ваше…

— Не надо! — оборвал Винкельхока сидевший в тени человек. — И у стен бывают уши. Но давайте к делу. Вы, господин Винкельхок, поедете в Россию. Под своим именем, вас уже подзабыли за эти двадцать лет. Раз вы так стремитесь соблюсти инкогнито, присутствовать на публичных мероприятиях не обязательно. С вами отправятся два человека: грамотный инженер, способный разобраться в чертежах, и специалист силовой поддержки. Вы будете направлять их деятельность, анализировать поступающие данные и отчитываться перед нами о ходе операции. И, конечно, слать информацию. Всё, что сумеете найти на интересующую нас тему. Вопросы?

— Только один. Размер моего гонорара. И после этого дела я хотел бы уйти на покой. Всё-таки, уже не мальчик.

— Это справедливо. Вы достаточно послужили германской короне. Что же касается гонорара, его вы обсудите с хозяином этого замечательного дома.

[1] Личной напильник — напильник с мелкой насечкой