уже лежал в своей постели, ожидая, когда в окне напротив погаснет ее свет.

И когда обветренные, шершавые грани мира постепенно смягчались, а прохладный вечер скользил в густую темноту ночи, Флетчер лежал без сна, слушая звуки города и надеясь, что она слушает их вместе с ним по ту сторону улицы.

Глава 24

Слово дня: Mired (анг. втянутый)

Определение: оказаться втянутым в сложную ситуацию, из которой трудно выбраться.

Как-то мне удается избегать Флетчера целых два дня.

После того поцелуя, когда я, окутанная туманом мыслей, дошла до квартиры, Стефан и Ленни сидели на кухне с самыми широкими, самыми знающими ухмылками, что я только видела.

— Привет. — Если розовый румянец на моих щеках еще не выдавал, насколько хороша была ночь, то дрожащий голос точно выдавал.

— Привееет, — протянула Ленни, растянув один слог на четыре. — Поделишься подробностями?

— Ммм, о чем именно?

Стефан переводит взгляд с нее на меня и кивает.

— Ну, уже поздно, так что я… — Он выскальзывает за кухонную дверь, и я клянусь, слышу, как он хихикает по дороге.

И как только мы остаемся вдвоем, всё сходит с меня, как растопленное масло с горячего блинчика в Backside. Единственные подробности, что я оставляю при себе, тайны Флетчера о его прошлом с Райаном, которые не мое дело разносить. Все остальное достается ей.

Я рассказала ей про свидание — еду, лодку, десерт и медленную прогулку домой. Рассказала про поцелуй, который она, оказывается, прекрасно видела из эркера, и, цитирую, «разглядела языки», так что пусть это будет чем угодно, только не невинным.

Она визжит, хихикает и хлопает в ладоши в конце моего рассказа, будто мы в театре или в самолете, который только что сел после сильной турбулентности. Загадка, как я так долго жила без подруги — без человека, с которым можно есть попкорн, обсуждать свидания и гадать вместе, куда это приведет.

И когда я уже ухожу к себе, Ленни сипло окликает:

— Флора?

Я оборачиваюсь.

— Будь с ним осторожна, ладно? — Она улыбается, светлые челочные пряди падают ей на правый глаз. — Я знаю, он кажется крепким, но этот год был тяжелым для нас всех… Он наш с Стефаном лучший друг, и мы просто… ну, ты понимаешь.

Я киваю с улыбкой, но внутри что-то сжимается, тугая пружина встает на место. Напоминание об их близости будто окатывает меня ведром ледяной воды.

Это был всего лишь поцелуй.

Но даже думая это, я чувствую, как ложь отдается эхом в груди. Это был не просто поцелуй. Он был медленным, электрическим, пугающе легким. Тем самым, что смещает ось твоего внутреннего мира без твоего согласия.

И теперь я падаю.

Потому что я знаю, что будет дальше, не так ли? Я видела это кино. Читала эту историю сотни раз. Девушка целует парня, которого ей нельзя. Позволяет себе поверить, пусть на секунду, что у них может получиться, что это начало чего-то прекрасного. А потом?

Потом последствия.

Я сижу на краю кровати, крепко обнимая себя руками. Кожа до сих пор помнит прикосновения Флетчера, как он удерживал меня.

А что, если он жалеет? Что, если я жалею? Что, если я позволю себе его захотеть, по-настоящему, и снова окажусь «слишком» для кого-то? Что, если я только что повторила историю, вляпавшись в эту ситуацию с первым другом после Остина, и теперь мне придется смотреть, как все рушится? Что, если этот маленький уголок радости, который я построила, тихо осыплется, и я останусь одна собирать осколки?

Я прижимаю ладони к глазам так сильно, что в зрачках вспыхивают крошечные звезды, как будто чем сильнее я нажму, тем скорее остановлю этот водоворот. Но он только крутится дальше.

Так что на следующее утро, с ясной головой и собранной, я пишу Флетчеру.

Я: Спасибо еще раз за вчерашний вечер. Было потрясающе, правда.

Я: И я хотела поговорить о поцелуе — нам, наверное, стоит его забыть. Я знаю, ты хотел сделать идеальное свидание, и у тебя получилось! Но мне все еще нужна твоя помощь с этим делом Седрика Брукса, и я не хочу, чтобы тебе было неловко. Так что, да. Это всё.

Флетчер ответил через час, коротко: «Понял. Хорошего дня, Флора Андерсон». Я перечитала это сотню раз, выискивая злость, обиду, сожаление и не нашла ничего.

Поэтому, когда в воскресенье он пишет, не хочу ли я сходить с ним на «Парк Юрского периода» в серии показов Vale Cinema, я сразу отвечаю: «Прости, кажется, я подхватила вирус. Перенесем?»

Флетчер, как Флетчер, спрашивает, все ли со мной в порядке. Я снова отмахиваюсь и даже вру Ленни, когда она спрашивает, почему я уже сутки не вылезаю из кровати. Почему бы и нет? Вот такая я теперь. Человек, который настолько теряет ощущение реальности, что одна мысль о том, что в жизни не будет мужчины, может размотать меня, как гармошку стикеров.

Хотела бы я сказать, что работа держит меня занятой, но это тоже ложь. Хотя писем от Седрика за два дня пришло вдвое больше, несмотря на выходные, он не требовал обновлений по нашим черновикам, которых я жду от команды. Он спрашивал, как дела, и, представьте, даже сказал, что он «рядом, если что-то нужно». Мне от него ничего не нужно, но какой же это редкий шанс, чтобы просто так отказаться. Так что я ответила и попросила его сделать доску Pinterest для каждого персонажа книг, чтобы я могла их точно представить. Шокирующе, но он ответил, что у него нет Pinterest, но он «сейчас займется». На этом мы и оставили, без особой работы для меня.

Я сижу в своей комнате сколько могу, выходя только в туалет, душ и за крекерами прямо из коробки. Во время одной такой кухонной вылазки понимаю, что скоро придется закупаться продуктами. И, как храбрая женщина, я… заказываю доставку. Это меньшее испытание, чем идти в Trader Joe's за пять кварталов и рисковать столкнуться с Флетчером на улице с пакетом Golden Glories.

Только вот толку от этого мало. Как будто он знал, как сильно я не хочу его видеть. Потому что, когда я уже поворачиваюсь обратно в лифт с доставленными продуктами, я вижу его, с полными бумажными пакетами в руках и растерянным выражением лица.

Очки сползли, руки заняты, так что линзы застопорились как раз ниже линии глаз, и я имею прямой вид на эти карие зрачки. Сейчас я не могу прочитать в нем