— Всё в порядке. Всё хорошо. Я всегда знала, что этот день может наступить.

У меня разрывается сердце. Я единственный ребёнок в семье и не знаю её, но я чувствую, как от женщины рядом со мной исходит опустошение. Оно густое и горькое.

— Я думала, ей стало лучше, — убеждает Рози.

Табита вздыхает.

— То же самое.

Я молча наблюдаю за происходящим, чувствуя себя незваной гостьей, которая вторгается в личную жизнь, в которую мне не следует быть посвященной.

— А Майло? — Лицо Рози осунулось.

— Он здесь. Пока что со мной. Почти три, а я измотана.

— На данный момент?

— Всё сложно. — Табита меланхолично смеётся. — Эрика всё усложнила. Потому что, конечно же, она всё усложнила.

— Это как-то связано с тем здоровяком, которого ты подарила команде по боулингу?

Табита стиснула зубы.

— Рис? Он не здоровяк. Он — заноза в моей заднице. Я бы скорее отдала его в местный крематорий, чем оставила в городе.

Рози присвистывает, и я сдерживаю смех. Это не смешно, но меня забавляют изобретательные оскорбления Табиты.

— Табби… месяц? Почему ты ничего не сказала? Я бы помогла.

Взгляд её подруги снова опускается.

— Ты была в восторге от члена миллиардера, Рози. Я не хотела разрушать этот иллюзорный мир. И ты знаешь репутацию Эрики в городе. — Голос Табиты дрожит, и она слегка опускает плечи, снова вытирая нос.

— Иногда мне кажется, что я единственный человек в мире, который по-настоящему любил её, несмотря на то, как она боролась. Я хотела горевать, не слыша, как люди говорят мне, что наркоманы умирают от передозировки, так что это не должно было стать неожиданностью. — Она говорит это так, будто больше не скорбит, но язык её тела выдаёт её.

Когда она опускает руку на стол рядом со мной, я внимательно смотрю на неё. А потом решаю, к чёрту всё. Я накрываю её маленькую руку своей ладонью. Она дарит мне милую улыбку и придвигается ближе, как будто ей приятно находиться рядом с людьми, которые её не осуждают.

Я могу её понять.

— Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер превратился в большую, нелепую публичную попойку. Сегодня я веду себя как нормальная двадцатисемилетняя девушка. Ресторан закрыт, а у моих родителей Мило ночует. Так что давайте перестанем хмуриться и выпьем слишком много розового вина.

Мы с Рози переглядываемся, а затем поднимаем бокалы для очередного тоста.

И когда бокалы звякают, Табби добавляет:

— И поругаемся с Рисом, потому что он хуже всех.

Я всё ещё держу Табби за руку и наблюдаю, как в голове Рози что-то щёлкает, прежде чем на её губах появляется довольная ухмылка.

— Знаете, что нам нужно сделать?

Мы с Табитой переглядываемся и снова смотрим на Рози, пожимая плечами.

— Выпей этот бокал, а потом поговори с ним лично.

Моё сердце бешено колотится в груди, потому что, если я правильно всё понимаю… Рис играет в боулинг-команде. Боулинг сегодня вечером. И пойти туда — значит увидеть Уэста. С его друзьями. В его стихии. Не в тихом амбаре и не рядом с его детьми. Где-нибудь в оживлённом месте.

Я нервничаю, но и предвкушаю.

И я понимаю, что всегда с нетерпением жду встречи с ним.

Когда мы входим в темный зал для боулинга, там царит оживление. Музыка. Болтовня. Громкий стук шаров, сопровождаемый грохотом падающих кеглей.

Но когда за нами захлопывается дверь и все оборачиваются, шум падает на несколько децибел.

Мое тело наполняется жаром, а желудок сжимается. Слишком много взглядов приковано ко мне, и все мои конечности сводит судорогой, заставляя застыть на месте. Никто меня ни о чём не спрашивал, так что я не могу выставить себя дурой, пытаясь говорить на своём родном языке.

Вместо этого я возвращаюсь в детство и чувствую, что способность ходить полностью меня покинула.

Довольно сложно быть артистом с изнуряющей тревогой. И осознание того, что моя работа идёт под откос из-за этой новообретённой тревоги, усиливает чувство неудачи.

Это усугубляет ситуацию.

Табби идёт вперёд, маленькая задиристая девчонка, которой плевать, что о ней думают. Она подходит к бару и отодвигает потрёпанный стул. Мне так хочется последовать за ней, но я чувствую себя как олень в свете фар.

Холодное сердце.

Я ищу безопасное место. Я ищу Уэста.

Когда я слышу его смех, напряжение в моём теле немного ослабевает.

Рози обнимает меня за плечи и шепчет:

— Подумай, какое здесь будет хорошее вино. Табби будет в отличной форме.

Я издаю очень неподобающий для леди смешок, и мое тело расслабляется, и я позволяю своей новой подруге вести меня вперед. К тому времени, как мы добираемся до своих мест, Табби заказывает не вино, а текилу.

— Спасибо, Фрэнки, — говорит она с лучезарной улыбкой мужчине за стойкой.

— Для моей девочки все, что угодно, — напевает он, прежде чем отвернуться к другому клиенту.

Я устраиваюсь на табурете и осматриваюсь. Наши три табурета стоят в нижней части U-образного бара, прямо там, где качающиеся ворота отделяют зону боулинга от такой же старой зоны отдыха.

Неоновые вывески освещают окна, а старые номерные знаки украшают стены вместе с бумажными купюрами разных валют и иногда подписанными спортивными футболками. Я узнаю только одну — Джаспера Жерве, знаменитого хоккеиста.

В этом месте есть что-то вроде захудалого дайв-бара. По ощущениям, оно совершенно не похоже на "Рич", как его называют местные жители.

Аллея Долины Роз — именно то место, где не стоит появляться Скайлар Стоун. И от этого оно мне нравится еще больше.

Теперь, когда болтовня вернулась в полную силу, я больше не чувствую себя в центре внимания. На самом деле, теперь, когда я достаточно успокоилась, чтобы как следует осмотреться, я задаюсь вопросом, не прекратилась ли активность просто потому, что женщины стояли в баре, полном мужчин.

— Чёрт возьми, это место — жалкий