женщина, которую мы забрали из маленького домика в городе, очень миниатюрная, худенькая и выглядит так, будто не спала несколько недель.

Должно быть, Дорис тоже это заметила, потому что вместо того, чтобы огрызнуться, она по-матерински гладит её по тёмным волосам и говорит:

— Выпей вина, Табби. Тебе это нужно.

— Это…

— То, которое ты велела мне принести, потому что… как ты там сказала? «Я лучше выпью коробку виноградного сока, чем это пойло»?

С мягкой улыбкой Табита смотрит на пожилую женщину.

— Звучит примерно так.

— Да, это оно. — С этими словами она сжимает костлявое плечо Табиты и уходит от нас.

Рози поднимает свой бокал в знак приветствия.

— Спасибо за службу, Табби. Это вино намного лучше того, что мы пили у озера в подростковом возрасте.

Я тоже поднимаю бокал за это, чувствуя себя не в своей тарелке. Вечеринки на озере определённо не были частью моей подростковой жизни.

Наши бокалы звякают, и Табби хихикает.

— Всё лучше, чем этот мусор, Рози.

Мы пьём, и я понимаю, что, как и в тот вечер, когда я была здесь с Уэстом, вино отлично подходит для паба в маленьком городке.

Я бросаю взгляд на Табби, и она ловит его, но не отводит глаз. Вместо этого она улыбается и говорит:

— Очень приятно с тобой познакомиться, знаешь ли? Надеюсь, все вели себя хорошо. Дай мне знать, если кто-то плохо себя вёл. В следующий раз, когда они придут, я случайно подсыплю им в ужин перец-призрак.

Она была вежлива и не поднимала из-за меня шум, и я выдохнула с огромным облегчением.

Приятно чувствовать, что мне не нужно надевать свою обычную маску в присутствии этих женщин. И, честно говоря, в городе люди смотрели на меня с удивлением, но вели себя довольно спокойно. Кроме того, кто-то сфотографировал меня с кровоточащим носом. Но вместо того, чтобы злиться, я надеюсь, что они хотя бы получили за это хорошую компенсацию. Если папарацци слишком ленивы, чтобы прилететь в Канаду и ехать три с лишним часа, чтобы найти меня, я надеюсь, что они переплатили за этот снимок.

Потому что я точно это сделала.

На этой неделе Форд предложил мне охрану, когда мы встретились в его офисе, но я не почувствовала необходимости в этом. Было приятно, что за мной не следили повсюду.

— У Табби лучший ресторан в городе, «Бигхорн Бистро», — говорит Рози. — Мы с тобой можем как-нибудь заглянуть туда. Обещаю, это не просто хороший ресторан в маленьком городке. Это лучше, чем хороший ресторан в большом городе.

Табби усмехается.

— Это мой новый слоган. Лучше, чем в большом городе!

— Так и есть! Ты выращиваешь собственные травы и овощи. Ты печёшь собственные круассаны. Ты собираешь собственные розы для чая. О, Скайлар, ты должна попробовать этот чай. Я принесу тебе немного.

Я наблюдаю за этими женщинами. За обычными женщинами. Женщины, которые собирают урожай и предлагают угостить чаем без всякой причины. Я чувствую себя так, будто живу в альтернативной вселенной. И мне это нравится.

— Может, я просто заскочу и возьму что-нибудь, — говорю я. — Я бы с удовольствием посмотрела твой ресторан.

Табби, опершись локтем о стол и подперев голову раскрытой ладонью, слегка оживляется, но её голос по-прежнему звучит монотонно, когда она отвечает:

— Я бы с удовольствием.

Рози изучает свою подругу. Взгляд скользит вверх, вниз, из стороны в сторону. Наклон головы. Сдвинутые брови.

— Табби, я планировала напоить тебя ещё немного вином, прежде чем начать допрос. Но… что происходит?

Женщина слегка поворачивает голову, всё ещё опираясь на руку. Как будто она слишком устала, чтобы сидеть прямо.

— Если я расскажу вам, что происходит, вы обе подумаете, что я самая большая зануда в мире, и я испорчу вам вечер. Я воспряну духом, обещаю.

Я покусываю нижнюю губу, наблюдая за ней. Она выглядит... грустной.

У нее грустные глаза.

Я рассеянно думаю, так ли я выглядела неделю назад.

— Мои родители разводятся, и я узнала, что владею лишь небольшим процентом от всех песен, которые я спродюсировала, и от всех контрактов, которые я выполнила. Все часы, которые я вложила… Я думаю, что они больше заинтересованы в деньгах, чем во мне. Может, они всегда были такими. Я официально стала бывшей детской звездой, — выпаливаю я.

Это слишком. Настолько, что Табби выпрямляется и смотрит на меня в упор.

— Какие придурки.

Я делаю глоток и киваю.

— Я знаю.

— Это поэтому ты связалась с Фордом по поводу записи альбома? — Подхватывает Рози.

— Да.

— Ты думаешь, это как-то связано с тем, насколько трудными были твои интервью в последнее время? — Спрашивает Табби, и ее глаза блестят ярче, чем за весь вечер.

Я пожимаю плечами, нисколько не обиженная ее любопытством. На самом деле, я чувствую, что принимаю этот вопрос. Я сам несколько дней размышляла над ним.

— Наверное. Наверное. — Я делаю глоток французского розового вина.

Они обе смотрят на меня, и это выглядит почти комично.

— Да, на самом деле. Я уверена, что это так. Я не знаю, что сказать, когда все, что я говорю, — ложь. Ложь, чувак… настигает тебя. Я думаю, она разъедает тебя изнутри.

— Факты. — Рози выдыхает это слово, откидываясь на спинку стула и делая большой глоток розового вина.

Атмосфера за столом кажется более непринуждённой.

Как будто моя честность улучшила настроение.

Но это ненадолго, потому что следующая откровенность Табиты портит его.

— Моя сестра умерла.

Мы с Рози замираем, уставившись на неё. В игре «У кого самая печальная история» Табита только что разыграла козырь.

— Около месяца назад.

Голубые глаза Рози вылезают из орбит, покрываясь блестящей плёнкой.

— Месяц? О, Табби, мне так, так жаль.

Табита проводит рукой под носом и отводит взгляд, избегая зрительного контакта. Рози тянется через стол и сжимает руку Табиты, всё ещё сжимающую ножку