содрогаюсь от шока. Сердце сжимается.

Не верю.

Он живой.

Крепкие руки не дают упасть. В секунду обвиваются вокруг тела. Обхватывают.

Поднимаю голову.

Открываю вымученные веки.

Глаза в глаза. Черная смоль. Любимый взгляд.

Вдыхаю. Сладкий дурман. Этот запах успокаивает. Расслабляет.

Ты выше моих сил.

Без тебя не жила! Как же было страшно!

В приглушенном полумраке рассматриваю черты лица. Касаюсь пальцами его щеки. Кожа приобрела смуглый цвет. Он сильно похудел, и кажется, осунулся.

Ты был ранен.... ты горел...Всё закончилось, Ульяша. Я рядом.

Красивый, сильный и жестокий — мой мужчина. Вернулся. Обманул смерть — Я с тобой готова была уйти.

— Моя королева, — мурлычет довольным котом на ухо.

Мятное дыхание застывает на губах.

Я умру, если он меня не поцелует.

Сердце бьется на вылет.

Жесткий и горячий. Этот поцелуй танец...

— Я. Тебя. Люблю, — шепчет зверь, а у меня слезы рекой.

Я даже не могу дышать.

Его признание сшибает с ног. Чувство эйфории разливается в груди.

Я лежу распластанная поверх могучего тела Норманна. Наши тела покрыты капельками пота.

Молчим. Нам не нужны слова.

Просто объятия. Прикосновения. Поцелуи.

Лучшая ночь в моей жизни.

Блаженно вглядываюсь в ночное небо.

Он со мной. Я в надёжных и сильных руках.

Счастливая.

Глава 40

Нагорные

Глеб

Я давно осознал, что могу тебя потерять. Ты прошла со мной сложный путь. Я понял, что мне не нужно золото. Богатство. Власть. Всё блажь. Ноль. Пустота.

Только ты. Без тебя не существую. Бессмысленно бреду в темноте. Я слишком долго сражался.

Война затянулась. Но я победил и смог вернуться. Ты была путеводной звездой. В бесконечной черноте ночи твоя любовь ярким светом далёкого маяка освещала путь.

— Прости меня, Ульяна, — шепчу. — Прости.

Ты простила, такова твоя натура. Но я бы сам никогда не простил, после всего, что с тобой случилось. После падения в бездну. После всего, что я сделал. Прости, что не оградил. Я готов весь мир разрушить до основания, только бы стереть из памяти кошмарные воспоминания.

Моя ты. Моя. Давно пробралась в сердце зверя и поселилась там. Как ты смогла?

Судьба преподнесла мне подарок.

Наверное, я подохну, думая о тебе.

— Ты не уйдешь из моей жизни? — тоненькие пальчики зарываются в короткие волосы.

Мягко беру твое лицо в ладони. Большим пальцем стираю соленые дорожки слез.

— Никогда.

Капли с новой силой катятся из глаз. Соскучилась.

Сердце пропускает удар. Еще и еще.

Смотрю на тебя, кажется, целую вечность.

Я хочу малыша. Маленький комочек счастья. Твою уменьшенную копию. А если будет девочка? — усмехаюсь я. Ты...ты ведь не захочешь.., - выдыхаешь удрученно.

Улыбаюсь.

— Круто будет, если дочку родишь. Крохотную, глазастую, хорошенькую девочку.

Смеешься.

С трудом отрываю голову от подушки. Переворачиваюсь на бок. Справа от меня пустая кровать. Ранняя пташка упорхнула. Я засыпаю позже. Жду, пока она уснет. Смотрю на нее полночи.

После чего, прижимаю к себе крепко. Улыбка трогает уголки ее губ. Тело отзывается мелкой дрожью. И вместо того, чтобы продолжить беспечный сон — она целует. Мягкие губы касаются моих, и мы снова падает в пучину порока.

Смотрю на экран телефона, чтобы узнать время. Десять утра и куча пропущенных звонков от Багира. Что опять стряслось?

— Глеб, — доносится из соседней комнаты. — Вставай! Ты не забыл, что у меня сегодня второй скрининг? Боюсь, что мы опоздаем.

Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так хорошо в жизни. Счастье вперемешку со счастьем.

— Доброе утро, малыш. Как ты?

Моя королева выходит из ванны абсолютно нагая. Крышу сносит от одного вида влажных волос и босых ног. Тяга к волчонку — мой животный инстинкт.

Беременность делает ее более желанной. Такая нежная. Животик совсем крохотный. Грудь и бедра немного округлились. Внутри все горит огнем от этого зрелища. Член каменеет в раз. Я хочу ее как ненормальный. Блядь, я долбанный параноик. Богданова — мой грех, мое проклятие. Я болен.

Иди ко мне, — прошу ангела. Вставай! — игнорирует просьбу. — Мне надо купить новое белье. Грудь уже не влезает в старый бюстгальтер. Малышка на своей волне.

Настроение у Ульяши — американские горки. Я списываю все на бушующие гормоны. Первый месяц она только и делала, что плакала. С трудом контролировала свои эмоции.

Живо в кровать! — требую я. — Немедленно! Не приказывай мне!

Одуреть. Неподчинение. Это полный п. здец.

Нагорная, не дерзи! — усмехаюсь. Тебе надо, вот и подходи!

Вот же злючка.

Если я подойду, то трахну, и твоя беременность мне не помешает. Я же сказала, что на секс у нас табу! Я хочу убедиться, что наша близость не опасна. Если врач разрешит, то...

Гребаное табу длится три дня. Секс мне уже снится. Сперма скоро затопит мозг. До одури хочу ее. Нагорная, тебя стало чертовски мало в моей жизни.

— Твоя попка так и манит, — прочищаю хриплый от возбуждения голос.

Ульяна замирает от моих слов. Щеки розовеют. Она молчит и быстро прячется за дверью шкафа.

Скажи, что ты меня любишь. Громко скажи, волчонок. Если мы опоздаем, я тебя убью, — шепчет себе под нос. — Ненавижу тебя. Твой ответ неверный. Слышу, как она шуршит одеждой.

— Непослушная. Я так и не смог тебя перевоспитать.

Девчонка с несносным характером. Заводит с полуоборота.

Ульяна

- Спряталась? — раздается над головой. Глеб вырастает рядом и открыто посмеивается. Мой муж. Несокрушимый викинг.

Смотрит так, будто сожрать готов. Зверюга. Абсолютно голый с торчащим вверх членом.

Вздрагиваю, когда накрывает ладонями ягодицы. Выставляю руки вперед, упираюсь в мощную грудь.

— Сегодня не дам, — пытаюсь собрать себя в кучу. Едва стою на подгибающихся ногах.

Возбуждение медленно проникает в кровь.

— Малыш, я тебя сейчас выпорю. Это последнее, что я слышу, перед началом неизбежного.

Тяжелая рука притягивает голову и затыкает рот поцелуем. Зверь кусает нижнюю губу, наказывая за дерзость. На языке смешивается вкус перца и шоколада. Привет из Мексики Аккуратно укладывает прямо на пол на мягкий пушистый ковер.

— Нагорный, ты..

— на миг прихожу в себя. Брыкаюсь. — Сволочь! — трусики превращаются в клочок ткани. Он не дает мне вырваться.

Дикарь! Всего три дня без секса, а уже сорвался с цепи. Я изголодался. Почти год без тебя, малыш. Ты сумасшедший. Ненавидишь меня? — его глаза горят неистовой похотью. Порочный взгляд пробирает до костей.

Киваю. Не в силах сдержаться сама тянусь к нему. Пошлые мысли будоражат и возбуждают МОЗГ.

— Хочу твою киску, — опаливает поцелуем. Нагло вторгается языком в мой рот. Жадно вылизывает нёбо. Болезненно и грубо. И мне это нравится. Да, я