младший. — Епт, Глеб, ты сильно расстроился? С чего вы взяли, что я пацана хочу? — усмехается муж. Мужчины мечтают о наследнике.

Смотрю в глаза Багиру. Вроде не ухмыляется и не издевается. Говорит серьезно и искренне.

Наследник у нас тоже будет, — приобнимает меня одной рукой. Капец. Не повезло принцессе. С таким папашей — никакой личной жизни. Тотальный контроль. В чем-то ты прав, Багир, — соглашается спокойный и собранный Асхат. — Босс ни одного парня не подпустит к дочке.

Я молча наблюдаю за диалогом.

— Ни хрена вы не угадали, — хмыкает Глеб.

После ужина мы перебираемся в гостиную. Мужчины обсуждают текущие вопросы. Я лениво листаю каталог гончарных изделий.

Неожиданно, поясницу простреливает боль, которая мгновенно распространяется по всему животу.

— Ульяна, всё хорошо? — тихо роняет Асхат. — Мне кажется, что ты бледная.

Нервно сглотнув, я поднимаю голову. Мужчины смотрят на меня растеряно, их глаза выдают нескрываемую тревогу.

— Глеб, мне больно, — хватаю его за руку.

Чувствую, что мне не хватает воздуха. Низ живота тянет. Ломящая боль нарастает в области спины и давит на брюшные стенки. У меня будто внутри сжимается кулак.

Тоха, ты за рулем! — рявкает Норманн. Мамочки... мне страшно. Кричу от боли. Рано же еще, малыш, — подхватывает меня на руки. Прижимает так, что я отчетливо слышу стук его сердца.

Непривычно видеть его напряжённым. Муж переживает сильнее меня.

Всё нормально, — говорю, а самой вновь орать хочется от нестерпимой боли. Ничего не нормально. Блядь, я до дурки дойду пока ты родишь.

Двигатель автомобиля заводится и рвется с места.

Дальше все смешивается в цепочку счастливых кадров.

Когда детский крик раздаётся в палате, осознаю, что стала мамой.

Я счастлива, как никогда до этого.

Глава 42

Глеб

— Глеб. как ты? — Марьяша влетает в холл роддома с широкой улыбкой. — Не стал еще папочкой?

Как я? Она издевается? Да я подыхаю, пока моя куколка кричит. Любимой больно, а я ничего с этим поделать не могу.

Боль во время родов — это нормально. Естественный процесс. Ульяне было хуже, когдаНе напоминай. — нервно сглатываю. Тебе надо успокоится, — умничает Багир, а у самого нервишки давно пошатнулись. Еще до приезда в больницу, опрокинул пол-литра вискаря. Младшего откровенно трясет. Тоха более-менее держится. Что-то ты Норманн совсем скис, — хлопает меня по плечу. Долматов, сходи погуляй, — перевожу раздражённый взгляд на дверь. Да ладно, расслабься. Ульяна справится. Как же сложно просто стоять и убеждать себя, что всё будет хорошо, — провожу рукой по лицу.

Кажется, еще немного и я начну орать, просто выть в горло.

Выхожу на улицу и глубоко затягиваюсь сигаретой.

Больше никаких детей. Будем предохраняться. Хватит с моего волчонка испытаний. Быстро отбрасываю окурок и возврашаюсь в зал ожидания незабываемых моментов Двери, наконец, открываются и мы синхронно подрываемся с мест.

Дышать трудно. В висках пульсация достигает максимума. Перед глазами расплывается силуэт врача, не получается навести резкость.

— Поздравляю, папочка, у вас прекрасные, здоровые малыши.

Всё Теперь жизнь Норманна будто началась сначала.

Произошла удивительная магия, на свет появились те, кого мы так долго ждали.

Вдыхая запах абсолютного экстаза, я захожу в палату к любимой женщине. Она улыбается, глядя на меня. Вот оно, полное осознание того, какой сильной может быть Ульяна, при всей своей слабости.

— Ты видел их? — так приятно смотреть на нее, чувствовать себя рядом.

Молчу. Перевожу дыхание. Заключаю в объятия.

Тебе нало отдохнуть. Не уходи, — выдает тихо. Тсс. — накрываю ее рот губами. Не уйду.

Два маленьких розовых комочка сопят на моей груди. Роман и Злата Нагорные. Прошла нелеля. как Ульяна с малышами вернулись домой. Опускаю ладонь на крохотную макушку. Моя жизнь. Теплое счастье. Злата пахнет маминым молочком и сахарной ватой. Офигенный запах. Девчонка с характером, намертво вцепилась мне в грудь. Смотрю на миниатюрные кулачки, и понимаю, что мне достаточно того, что есть.

Я бессилен перед лицом доченьки. Все изменилось в миг, когда я взял на руки кроху. У нее русые волосы и оливковые глаза. У золотца даже мимика похожа на мамину. Они одинаково злятся, когда что-то происходит не так, как они решили. Маленькая хулигана. Принцесса никак не хотела показываться на УЗИ. Всю беременность пролежала в мамином животике в одной позе. Хитрюга лишь к концу срока повернулась. Настоящее чудо. Я с ума схожу от мысли, что ее парень не будет идеальным принцем. Нет! Я вообще не представляю, что с ней рядом будет какой-нибудь мужик.

Кровь мгновенно закипает в жилах. Норманн разделается со всеми. Ромка, почувствовав излишнее внимание к сестре, начинает жалобно пищать, как котенок. У сына удивительное сходство с дедушкой. Поразительное. Божье благословение.

Любуюсь ими, отпуская все тревоги.

— Ромашке надо сменить подгузник, — шепчет Ульяша, свернувшись калачиком под одеялом.

Она почти не отходит от малышей. Нагорная упрямая мать. Отказалась от услуг няни. Не хочет расставаться с котятами ни на секунду. Дикая волчица не подпускает к своим детенышам никого, кроме близких родственников.

Уже. Все сделал. Спи. Ты самый лучший, Глебушка. Да, тебе очень повезло со мной, — отвечаю я, усмехаясь.

Норманн поставил на паузу жизнь криминального мира. Я понимаю, что прежней она уже не будет, но закрыть дверь в такое прошлое одним махом сложно. По опыту знаю, что начнется беспредел, передел власти, поэтому понадобятся годы, чтобы выйти из тени, и легализовать бизнес. Но в одном я уверен точно, Норманн обязательно перейдет на светлую сторону. Я больше не потеряю ни одного любимого человека.

Моя невероятная девочка не перестает меня удивлять. Огромное бескорыстное сердце. Всё имущество, унаследованное от отца, она распорядилась продать. Вырученные средства мы передали в благотворительный фонд помощи больным детям.

Волчонок знает, что я всегда поддержу ее в любом желании. И хотя мне не понравилась просьба, но я не смог отказать. Я крепко сжимал ее руку, пока брат с сестрой разговаривали.

Богданов стоя на коленях вымаливал прощение. Он никогда не покинет больничные стены, но у него должный уход и лечение.

В жизни Норманна осталась только одна незаживающая рана. Гештальт "мама" не закрыт.

Я не был в родительском доме больше десяти лет. Первый камень в его основание заложил еще мой дед Роман Нагорный. Когда — то здесь жила самая счастливая семья. Ничего не изменилось после смерти отца в его кабинете. Все тот же камин, и огромный дубовый стол.

Отрытая рабочая тетрадь...

«Лида Васнецова. 17 лет. Травма селезенки и печени. Состояние удовлетворительное.

Жалобы на умеренные боли в области послеоперационной раны.

Обещаю, что твой внук продолжит династию